24 февраля 2014 Режиссер Рогульченко хорошо знаком старшему поколению артистов нашего театра. А как работается с ним молодежи? С этим вопросом я обратилась к Евгении Беловой и Михаилу Дубовскому. Михаил Дубовский — Очень интересно. В процессе работы начинаешь думать, размышлять об образе, о смысле существования. Во время репетиций с ним понимаешь, что занимаешься профессией. Наверное, то, что он педагог, очень помогает нам его понимать и принимать. А еще, мы ученики Светланы Александровны Ливады. Она прививала нам ту же эстетику, в которой работает и Владимир Дмитриевич. Так что, нам с ним легко и уютно. Евгения Белова — Это уже не первая моя встреча с Владимиром Дмитриевичем. Первый раз я работала с ним в спектакле «Чудаки» по пьесе Горького. Для меня уже тогда все сложилось, в плане понимания и приятия его, как режиссера. Самое главное, что когда работаешь с ним, понимаешь, что не просто играешь спектакль, как развлечение для публики, а ведешь доверительный разговор с людьми о том, что волнует их и нас. Что создаешь что-то, как говорили наши педагоги в институте, «не для утехи глаз, а для волнения души и мысли».  Вообще, лично для меня Рогульченко достаточно элитарный режиссер. Он для определенного круга зрителей, для людей подготовленных. Тех, которые приходят в театр не только развлечься, но и подумать. — Сегодня вы уже все знаете о своих героях? Готовы выйти к зрителю? Михаил Дубовский — Нет. Раньше, на Лаборатории я думал, что все знаю, а сейчас понимаю, что еще есть куда «копать», есть в чем разбираться. Евгения Белова — Когда проходила лаборатория, мы скакали по верхам, создавая образы – схемы. Это было обусловлено временем и обстоятельствами. А сейчас идет более детальный, глубокий разбор, и в голове образовалась некая мозаика, которая еще не сложилась. Но думаю, что у нас все получится. Беседу вела зав. лит. частью театра Александра Горбова