Газета «Кубань сегодня» от 19 февраля 2015 г.
Текст: Марина Адамова

Должна быть в женщине какая-то загадка. Эти слова из песни можно и опровергнуть. Но вот в актрисе тайна обязательно должна быть. И она точно есть у Аллы Мосоловой (Засыпкиной). Она, актриса Краснодарского театра драмы и Одного театра, кажется, обладает неким знанием, которое наделяет её силой властвовать над вниманием зрителей, создаёт вокруг неё ореол таинственности.

Алла окончила Краснодарский государственный университет культуры и искусств по специальности «Актриса театра драмы и кино» в 2010 году. Ещё студенткой попробовала свои силы на сцене Краснодарского театра драмы, на третьем курсе заняла второе место в конкурсе имени Андрея Миронова «Поют актёры драматических театров» — заворожила и жюри, и слушателей исполнением песни из репертуара Эдит Пиаф… Её образы — разноплановые, непохожие один на другой: Наташа в спектакле по пьесе молодого российского драматурга Я. Пулинович «Наташина мечта», Людочка в «Покровских воротах» Л. Зорина, Годл в «Поминальной молитве» Г. Горина, Служанка в «Доме Бернарды Альбы» Федерико Гарсиа Лорки…

— Алла, вы учились сначала в Адыгейском республиканском колледже искусств?

— Да, а затем в Краснодарском государственном университете культуры и искусств.

— Расскажите, пожалуйста, как вы решили стать актрисой?

— Признаюсь, на этот вопрос отвечаю журналистам по-разному… В школе самой моей большой мечтой было поступить в музыкальный колледж на вокальный факультет.
Жажда ощущать себя на сцене, желание почувствовать радость от аплодисментов, от того, что видишь глаза зрителей, воспринимающих твоё выступление, были ещё в детстве. Поэтому в Майкопе, где училась, ходила в самые разные кружки, вместе со своим творческим коллективом ездила на «Утреннюю звезду»… Вдохновлялась поездками, маленькими победами.
После окончания девятого класса прослушивалась, чтобы поступить в колледж. Но мне сказали, что девочке 15 лет рановато идти на вокальный факультет — из-за физиологических особенностей — перестройки голоса.
Посоветовали окончить 11 классов. Но я попробовала поступить и после десятого класса, настолько настойчивая была и к тому же очень боялась выпускных экзаменов в школе. В этот раз у меня всё получилось достаточно легко, поступила в колледж на вокальный факультет с высокими баллами.
Но здесь пережила некое разочарование в вокальной педагогике. Мне казалось, что я не получаю в плане образования то, о чём мечтала. Каждое занятие по специальности оканчивалось слезами. Всё изменилось за несколько месяцев до госэкзаменов: я перевелась к другому педагогу — Валентине Алексеевне Кашубаевой. Именно она во многом вдохновила меня, в корне поменяла моё отношение к вокальному искусству.
Я просто влюбилась в своего педагога, в её талант общения, её отношение к музыке, к пению.
Валентина Алексеевна — мастер старинного русского романса. Благодаря ей я окунулась с головой в музыку, начала получать огромное удовольствие от занятий. И это было непередаваемое чувство.
Впрочем, Валентина Алексеевна отговаривала меня поступать на актёрский факультет после окончания колледжа. Считала, что это не моя стезя. Предлагала заняться профессионально музыкой. Но я понимала, что в будущем никакому другому педагогу по вокалу больше не смогу довериться, не хотела, чтобы кто-то ломал меня, мой голос. И решила оставить музыку, пение только для души. Мне всегда очень важно, для кого я пою. Важно чувствовать родство душ с теми, кто меня слушает… некую атмосферу взаимного доверия.
Поняла в колледже, что мне нравится играть, что я могу стать драматической актрисой, а мой голос при этом тоже пригодится.
Мне сильно помог в творческом становлении преподаватель колледжа, актёр Камерного музыкального театра Республики Адыгея Михаил Джеванширович Арзуманов. Во время учёбы побывала на многих спектаклях театра, в котором он служил. Прониклась атмосферой, которая здесь царила.

— А голос вам по наследству достался?

— Моя мама очень хотела быть артисткой. И у неё были способности. К сожалению, моя бабушка отговорила её от этой профессии, и она пошла в торговлю.
Но мои вокальные данные — это, можно сказать, дар, который дал мне Боженька.

— В университет поступили сразу?

— Сначала ходила на подготовительные курсы. Посещала не все. Но приблизительно поняла для себя, что меня здесь ждёт, и это мне очень понравилось, казалось очень интересным! А насчёт вокала я была спокойна: меня никто не будет здесь пытаться изменить, и это было самое главное.
Я помню первый день, когда собралась в первый раз наша группа. Я очень хорошо помню: мы сели с Алёшей (актёр, режиссёр Алексей Мосолов — муж Аллы. — авт.) за одну парту. Помню его футболку, его голос. Мы были самые старшие в группе, я после колледжа, он уже получил одно высшее образование. Большинство однокурсников были после школы.
Меня назначили старостой, и началась моя неспокойная жизнь. Перед глазами такая картина: двадцать четыре человека в аудитории, все разговаривают, чем-то увлечённо занимаются, репетируют, а я пытаюсь их всех перекричать:
«Ребята, послушайте… ну, послушайте же». В общем, в конце первого года группа избрала другого старосту, им стал Алёша. Я была очень этому рада. Эта деятельность, мне кажется, нас и сблизила.

— Алла, расскажите о своих университетских педагогах…

— Я очень тепло отношусь к своим педагогам. С нашим мастером Светланой Александровной Ливадой сложились очень доверительные отношения, дружба. Часто бывала у неё дома, считала для себя большой честью, что имею воможность посидеть в библиотеке мастера, читать её книги и таким образом приобщаться к высокому искусству. Это была отдушина, просвет между достаточно тяжелыми аудиторскими буднями.

— После окончания учёбы вы выбрали театр драмы. Почему не Молодёжный театр, к примеру?

— Мы пришли работать в театр драмы практически всем нашим курсом. И это для всех абсолютно была большая радость.
У меня не было такого: хочу работать в таком-то театре и ни в каком другом. Понимала одно: просто хочу быть рядом с Алексеем.
Мы сразу же включились в работу. Первая моя роль — Служанки в спектакле «Дом Бернарды Альбы». Это достаточно крупная роль. Её играла мощная актриса. Она ушла из театра, и я заменила её в спектакле.
Спустя некоторое время главным режиссёром театра стал Александр Огарёв. Он давал немало шансов молодёжи проявить себя в репертуаре театра. Проходили различные театральные уроки, лаборатории. Мы всё время находились в творческом процессе, а это особенно важно.

— Что голос у вас красиво звучит — это понятно. А откуда такая пластика тела, которую вы демонстрируете во многих спектаклях? Например, в уже отмеченном многими наградами спектакле Одного театра «Параллели».

— Это благодаря Алёше. Знаете, когда в твоё сердце вселяется любовь, ты перестаёшь ощущать границы: в теле, в мыслях, в голосе. Любые границы исчезают, и ты понимаешь, что можешь абсолютно всё.

— Вы хотите сказать, что не занимались спортом вообще?

— Я ходила, когда была маленькая, в секцию лёгкой атлетики, в бассейн. Но не занималась спортом серьёзно. Не могу сказать, что это мне помогло как-то. Наш с Алёшей секрет в том, что после окончания занятий в университете, мы не уходили домой, а занимались по три часа гимнастикой, растяжкой. Потом вся группа к нам подтянулась. Иногда мы даже всю ночь проводили за занятиями в аудитории, договаривались предварительно, конечно, с руководством вуза, с охранниками.

— Ваш первый с Алексеем пластический спектакль — студенческая работа «Цветочек»?

— Это наша первая совместная работа. Но я не говорю, что с неё у нас с Алёшей начались отношения. Отношения у нас потихонечку стали зарождаться ближе к третьему курсу. До этого мы присматривались друг к другу, занимались, общались, гуляли, ели, читали книги, — всё вместе.
На третьем курсе мы изучали приёмы сценического боя. Каждый выбирал себе партнера, чтобы вместе придумывать этюд. У нас с Лёшей родилась идея, и наш педагог Елена Анатольевна Гончарова помогла нам её осуществить.

— Я знаю, что у вас с мужем есть мечта создать спектакль о жизни и творчестве Эдит Пиаф…

— Я очень люблю Эдит Пиаф. Часто исполняю её песни, выступала с ними на большой сцене театра драмы, на праздниках. Перед своим уходом из театра Александр Анатольевич Огарёв неожиданно для меня предложил, чтобы мы вместе с Алёшей и другими актерами театра драмы создали спектакль. Это была бы история жизни Эдит Пиаф. Но не сложилось. Спектакль так и не был создан.
Но мы собираем материал, размышляем, и, думаю, через годик приступим к его созданию.
Один из моих самых близких друзей сегодня — молодой композитор Константин Пашков. Он поможет нам в этом. Костя многое делает для Одного театра. Мы вместе собираемся часто дома — это непередаваемая атмосфера, когда у тебя в гостях композитор. Время бежит незаметно в чтении стихов, исполнении песен.

— Получается, что музыка вас не отпускает.

— У меня была мечта: петь в храме. Когда работала в театре первый год, одна знакомая регент привела меня в строящийся храм Сергея Радонежского. Это был небольшой приходик, совсем маленький зал под землёй. И я там начала петь. Сейчас, конечно, храм превратился в большое белое царство. Потом — в православном хоре «Лик» при Александро-Невском храме.

— Какой репертуар вы любите исполнять со сцены? В прошлом году вы победили в конкурсе «Поют актёры драматических театров» с песней Высоцкого?

— Это уже второй конкурс, который проходит в Краснодаре. На первом я пела Эдит Пиаф. А в этот раз — Высоцкого. Я очень люблю музыку, которая о чём-то говорит. Творчество Эдит Пиаф для меня бездонно, как личность она не оставалась безразличной ни к чему. Высоцкого пою потому, что к его песням тоже нельзя остаться равнодушным. Сейчас многие считают, что человеческий голос — не важен: есть микрофон, есть много разных инструментов, за которыми можно спрятаться… Но это не так.

— Давайте немного поговорим о ваших ролях … Одна из последних ваших работ — Годл в «Поминальной молитве» по пьесе Григория Горина.

— Режиссёр увидел меня в этой роли и дал мне её, хотя, когда пришла на прослушивание, мы даже немного поругались из-за Эдит Пиаф.
Я ему сказала, что хочу сыграть Эдит Пиаф. А он нелестно о ней отозвался, вспоминая, что в 80-х годах ставил спектакль о ней. Меня это задело. Но роль в «Поминальной молитве» всё равно получила. Пьеса эта, конечно, очень сильная, многоплановая.
Дорога мне Ассоль в «Тринадцати разгневанных женщинах» режиссёра Натальи Шургановой. Это пластический спектакль. Там каждая женщина на сцене — это определённый типаж. Есть и образ Ассоль — такой светлой, ожидающей от жизни чуда юной девушки….
Конечно, вспоминаю часто «Гамлета», поставленного Александром Огарёвым, где я исполняла песню. Для меня это было, как сыграть весь спектакль.
Мне нравится также работа в спектакле по пьесе Ярославы Пулинович «Как я стал…», где мы с мужем играем эльфов. Очень интересен был процесс создания этих образов. Мы с Алёшей придумывали всё вместе. Александр Анатольевич Огарёв дал нам полную свободу. Пластический танец полностью сами придумали, впрочем, как и остальные сцены.

— В Одном театре ваша первая роль была в спектакле «Невеста».

— В этот спектакль я не сразу попала. Я была свидетелем того, как он создавался, присутствовала, когда ребята придумывали эту пьесу в гримёрке. Первой Невестой была Катя Сокольникова. Когда она уехала, в спектакль ввели меня, спустя примерно полтора года после его премьеры.

— А «Параллели»…

— Это уже был третий спектакль, созданный в Одном театре.
Вы знаете, я по нему очень сильно скучаю. Мы давно его не играем. Для меня он — как постоянное обновление. Как будто два раза в месяц на исповедь приходишь. В каждый спектакль мы всегда что-то новое добавляем, в зависимости от ощущений, мыслей, от понимания того, что с нами и миром вокруг происходит.

— Я не видела ваш спектакль «В Питер за сарафаном»…

— Я не могу сказать, что это был полноценный спектакль. Было просто желание поделиться со зрителями своими впечатлениями от отпуска, радостью от поезки в Архангельск, на родину Фёдора Абрамова. Один театр — экспериментальная площадка, а не академический театр, у которого есть свои требования к драматургическому материалу. Площадка творческих людей, которые с удовольствием идут на общение и подобные эксперименты.
Ещё в студенчестве, когда мы постигали раздел сценической речи — театр одного актёра, педагог Наталья Владимировна Астанкова предложила мне взять произведение Фёдора Абрамова. Я с большой радостью это сделала. А позже, когда съездила, прочувствовала на себе то, о чём он писал, услышала говор людей, увидела их открытость и щедрость, посидела с ними, попила чай, поняла, что могу по-другому об этом рассказать со сцены. «В Питер за сарафаном» в стенах Одного театра шёл всего два раза. Специально из Анапы мы привозили самовар на 70 литров, брали его у знакомого батюшки. Поили зрителей чаем. Пытались донести им, что Россия такая необъятная, такая разная и необыкновенная. Чем ехать за границу отдыхать, лучше попутешествовать по родной стране.

— Последняя ваша работа — роль в спектакле «Затворник и Шестипалый» по произведению Виктора Пелевина. Спектакль поставил ваш муж, а вы играете Одноглазку. Исполняете в этом образе очень красивую песню… Но ведь у Пелевина даже намёка на песню нет в этом его произведении…

— Но почему мы думаем, что нет. Если режиссёр чувствует, что песня или что-то иное поможет раскрыть идеи и мысли автора, то это приемлемо и даже необходимо. Это просто мостик между сюжетом и зрителем. Мы долго думали, какую же песню мне исполнить… Шли от чувств. Решили, что это будет песня Кристины Агилеры «Hurt» («Боль»).

— Алла, у вас есть способы, благодаря которым вам удаётся закрыться от нежелательных, отрицательных эмоций?

— Наверное, всё-таки самый лучший способ — не закрываться, а научиться воспринимать всё спокойно, уравновешенно. А рецепт счастья, как говорит Алёша, принимать то, что есть — здесь и сейчас. Не возвращаться в прошлое. Не жить будущим. Иначе вся жизнь пройдет в одном стремлении к чему-то, что может не осуществиться. А реальное счастье останется где-то далеко.

http://www.kubantoday.ru/index.php/svezhij-nomer/item/7616-tsvety-ot-serdtsa-k-serdtsu