02 декабря 2015 – Вот бы мне актрису с таким голосом! Режиссер еще даже не знал, что обладательница густого, звучного голоса учится в театральном институте. Но благодаря своей удивительной интуиции Михаил Алексеевич Куликовский нашел в тот день  актрису, которая будет служить театру – его Краснодарскому театру драмы – всю свою жизнь. Васса Железнова, дуэнья Белиса, эмигрантка Родика, Екатерина II… Инна Эдуардовна способна перевоплотиться и в особу королевских кровей (как ее Гертруда и Клеопатра), и в характерную кумушку (наподобие ее Арины Пантелеймоновны в «Женитьбе»). Не имея внутренних «зажимов», не боясь экспериментировать, она с удовольствием вживается в роли настоящих фриков (таковы ее героини в «Лавине» Т. Джюдженоглу и в драме «Как я стал» Я. Пулинович). В Краснодарский театр драмы ее пригласил Куликовский – по такому стечению обстоятельств, что иначе как судьбой это не назовешь. –  Да, меня в театр взяли за голос. Я была на втором курсе театрального института в Ростове-на-Дону. Приехала в Краснодар к родным, пришла в театр. Мои родственники были знакомы с Михаилом Алексеевичем, подошли поздороваться, представили меня. И он сказал, что, если за два года ничего не изменится, он ждет меня в театре. Я не знала, всерьез это было сказано или в шутку, но оказалось – никаких шуток! И не успела я окончить институт, как меня вызвали на переговоры и тут же предложили центральную роль, на которую я прямо со студенческой скамьи попала. Это была роль в «Сохрани мою тайну» Собко. А в то время попасть в Краснодарскую драму было сложно. Михаил Алексеевич набирал коллекционную труппу. Из людей, которые будут верны ремеслу и театру. Именно этому театру. – Расскажите, пожалуйста, о значимых для Вас ролях. –  У меня было много ролей. До сотни я считала, потом, когда за сотню перевалило, я уже считать перестала. Некоторые спектакли даже забываю. Помню одну необычную роль. В спектакле «Женитьба Фигаро» Михаил Алексеевич сделал эксперимент. В опере «Женитьба Фигаро» партию Керубино всегда поет женщина. Куликовский назначил на роль Керубино двух актеров –  Льва Иванова и меня. Мы играли в чистую очередь. Очень хорошие впечатления остались от спектакля. Что еще запомнилось? Диана в «Собаке на сене» Лопе де Вега, Клеопатра в  «Антонии и Клеопатре» Шекспира,  Васса Железнова в одноименной драме Горького… И комедийные роли у меня были, и трагедии играла, и драмы. Я счастлива безумно: у меня очень большая палитра спектаклей была. –  Некоторые Ваши коллеги, вспоминая времена Куликовского, рассказывают о великолепных постановках классической и современной драматургии, о постоянном творческом поиске, о любви зрителей, которые ходили на каждую постановку не по одному разу, пели песни из спектаклей. Другие жалуются на обилие однотипных пьес-агиток о строительстве коммунизма… –  И то и другое верно. Да, были агитки. Много меньше, нежели в других театрах, но были. –  Открываешь типичную советскую пьесу тех лет, читаешь список действующих лиц: председатель колхоза или бригадир, зампред, парторг… – Все это имело место. Но никогда, ни в какой период мы не были «театром агиток», всегда у нас оставался свой голос. –  Вы были наследниками той смелой труппы Краснодарского драмтеатра, которая в тридцать седьмом году играла «Бориса Годунова»… – Может быть. Во всяком случае, нам удалось обрести какую-то независимость благодаря Куликовскому. Во-первых, у нас был очень большой репертуар! Мы ставили и мировую классику, и самых лучших и интересных наших драматургов, и переводных. Во-вторых, у нас были в тот период три талантливых, сильных режиссера. Куликовский, Нагли, позже – Николай Михайлович Никольский. В те годы была прекрасная практика: приглашали из московских вузов режиссеров-дипломников, и они у нас ставили свои дипломные работы. Очень интересные были спектакли. Как говорится, молодая кровь. Потом, естественно, у нас были трехмесячные гастроли по всему Советскому Союзу. Нас везде блестяще принимали. Мы трижды были в Москве. По месяцу. Месячные гастроли, выступление на сцене Театра Наций, работа наряду с московскими театрами. И всегда – переаншлаги. Краснодарский драмтеатр был одним из лучших периферийных театров страны. – А каким Вы помните Куликовского? – Удивительным.  Великолепным режиссером. И мудрым воспитателем для нас, молодых. Я считаю, актерами – рождаются. Но сам собой талант не раскроется. Воспитать, направить молодого актера – необходимо. И немногие люди обладают таким даром. Я пришла в театр двадцатилетней. И у нас было 15 человек молодежи, примерно моих ровесников. Азы мастерства мы постигали благодаря Куликовскому. То, что он вложил в нас, остается с нами. Из тех его воспитанников, кто остался в театре, все сейчас –  заслуженные и народные артисты. Он пригласил Горгуля, Кузнецову, Макаревич, Светловых, Водопьянову, меня… Мы уважали Куликовского, преклонялись перед ним. А он был настолько доступен и прост, что к нему можно было подойти с любой просьбой, с ним можно было поделиться любыми неурядицами – и попросить у него совета. Самый яркий штрих к портрету Михаила Алексеевича – вот это его обращение: «Деточка». Совершенно искренне он всех нас так называл. Он был у нас как папа и мама. Знал, как и чем живет каждый из нас. В те годы нас было не вытащить из театра. Просто нам все время было интересно. Работать, играть, жить на сцене, искать новое. Театр Куликовского – это был дом. Настоящий дом…